Опавшие листья (Краснов)

Но теперь перед ним пронеслась утренняя сцена с братом, и он вспомнил о своем торжестве. Да, так было, он рассказывал им про часы, и они ждали продолжения. Эти часы, господа, во всяком случае не замечательные часы – они скорее плохие часы! Он вытянул свои золотые часы и снял их с цепочки. Эти золотые часы я получил и никогда не могу я без волнения думать об этом моменте, когда я получил их. Эти беженцы получат немедленное разрешение на работу, в то время как иммиграционный процесс будет продолжаться по обычным каналам в Министерстве абсорбции иммигрантов. Эти сайты трудоустройства предлагают широкий спектр вакансий, от должностей начального уровня до руководящих должностей в различных отраслях. Так уж и доживу до конца. Римско-византийский период (63 год до н. э. Ты должен взять еще лососины! Ты должен, чёрт бы меня побрал, взять еще кусок лососины! Ты не веришь тому, что я говорю. Ты не веришь мне, Фриц? Ты скалишь зубы на устриц?

Фальк, бывший теперь пьяным, продолжал говорить, в то время как взгляд его искал далекой цели, которой он не мог достигнуть. Он чувствовал явную потребность говорить об этом торжестве, но он не мог больше припомнить деталей; только вот то, что он доказал ему, что он негодяй; вся цель доказательства выпала из его памяти, остались только два факта: брат, негодяй; он старался их связать, но они всё расходились. Он должен был говорить о какой-нибудь великодушной черте своей жизни. Опять эти ужасные цифры; он должен был остановиться. Правда, он не был оратором, но теперь он должен был им стать. Этим он добыл себе опасное влияние и он мог, если хотел, управлять людьми как куклами. Фальк тоже ощущал это неприятное влияние и хотел отделаться от него, но не мог, ибо Левин хорошо умел дразнить его любопытство; и, показывая вид, что знает больше, чем он знал на самом деле, он выманивал у людей их тайны. К занятиям, приносившим ему самый большой доход, принадлежало вмешательство в чужие дела; он переносил сплетни из одного семейства в другое, сеял здесь и там семена раздора, чтобы потом играть благодарную роль посредника.

Безгранично благодушная улыбка разливалась по его светлому солнечному лицу, когда он видел их усердие, и трудно было сказать, что его больше радовало: что они хорошо ели или что они были так голодны. И так хлыст оказался в руках Левина, и он поклялся себе дать это почувствовать своему притеснителю. У твоей жены сегодня гости, – сказал он равнодушно. Когда дичь была разрезана, Карл Николаус с торжественностью наполнил стаканы красным вином, при чём гости, опасавшиеся речи, сделали паузу. Когда ужин приближался к концу и Левин почувствовал себя подкрепленным пищей и питьем, и вино бросилось ему в голову, он начал выказывать подозрительное чувство независимости, и сильное стремление к свободе пробудилось в нём. Он так спутался, что число тридцать показалось ему настолько невероятным, что он остолбенел… Он играл с своей жертвой. Он не видел другого выхода! Он рассердился по тайной причине, едва сознаваемой его мозгом, и ему нужно было что-нибудь, Требуются работники на уборку в частный дом в Эйлат чём сорвать свой гнев. Он не договорил и посмотрел вверх, где чистая луна сочиняла ему сказку о его собственной замкнутой и беспредельной душе. Он увидел себя всё еще стоящим с часами в руках. Он еще только щелкал им в воздухе, но Фальк уже ждал удара.

Было что-то зловещее и угрожающее в его голосе, и Фальк почувствовал это, и его настроение испортилось. Не мешало бы воротиться и расспросить Ритля, а? Не оттого ли уходила красота из мира и люди становились беднее и скучнее, что простой народ тихо, но верно спивался, а образованные люди сушили свои мозги картами? Левин становился всё бледнее и холоднее, но опьянение росло. Левин обождал немного, раньше чем нанести второй удар. Я не вижу сегодня вечером твоего брата, – сказал Левин небрежно. Он стал вежливым и даже покорным, но Левин становился всё отважней. Он находился в неприятном положении и пришел в сознание только от страха молчать и от взглядов четырех острых глаз, беспрерывно направленных на него. Он постарался переменить тему. Он предлагал пить, и пили. Он забыл о Левине и о значении дня и думал, что это – его мальчишник. Он взволнованно замолчал, боясь растрогаться. Не надо было этого говорить, совсем другое следовало говорить… И пальто. Не возьмешь ли моего зимнего! Одним словом, перед переводчиком неизбежно встают и интерпретационные проблемы, отношение к которым он обязан обозначить в своем комментарии. Наконец, хозяину ничего не оставалось, как произнести речь, напомнить об истинном поводе празднества, словом, назвать героя дня.